Главная страницаНепраздное чтениеДети на посту

Дети на посту

Фундаментом всей нашей духовной жизни являются телесные добродетели — воздержание, целомудрие и нестяжание. И наоборот, своего рода омутом погибели — телесные пороки— чревоугодие, блуд, сребролюбие. Прежде чем заниматься душой ребенка, необходимо наладить порядок в его телесной жизни. Великий пост — идеальное время для этого. Мы продолжаем публикацию цикла бесед игумена Киприана (Ященко), посвященных лествице добродетелей.

Райское время

— У нас сейчас начинается Великий пост. Как подготовить детей к посту? Накануне Святой Четыредесятницы я говорю ребятам: «Дети, ну-ка возьмите листочки, ручки, нарисуйте, что вы больше всего любите из еды. Изобразите самое вкусное для вас блюдо. Рисуйте не символично, а натурально, чтобы захотелось укусить». Дети любят рисовать, особенно то, что вкусно, что им нравится, что доставляет удовольствие...

Можно также предложить: «Дети, нарисуйте то, что вы больше всего любите делать, чем вы любите заниматься». Дальше рассматриваем. Что это у нас такое? Блины, шоколад, конфеты, салат оливье... А это? Телевизор, компьютер, футбол? Выявляем продукты, вещи, к которым мы привязаны, которые нам доставляют удовольствие. И это — начало всякой страсти.

Страсть всегда держится на удовольствиях. Если мы к чему-то ровно относимся, без всяких переживаний, такое отношение к жизни — уже большая добродетель. А основа нашей греховной жизни — то, к чему мы привязаны: некоторые вещи, люди, действия.

Но с собой мы это не унесем. Когда наша душа отделится от тела и не будет иметь этих удовольствий, у нас начнутся вечные адские муки. Потому что душа привыкла, она без этого жить не может. В каждом человеке, кстати, сидит такая заноза, есть такой канат, которым он привязан к временной жизни. И мы этими рисунками как бы проводим диагностику, пытаемся выявить такие канаты.

А что такое пост? Пост объявлен Церковью, чтобы мы с вами пожили райской жизнью и от всего того, что нам в раю не пригодится, отказались. Наше воздержание состоит не в диете, а в отказе от того, что приносит максимальное удовольствие. Надо честно задать себе вопрос: «Могу ли я отказаться до Пасхи Христовой от конфет шоколадных? Ну, от карамели, может, и не могу, но от шоколадных — в состоянии». Пост — это жертва Богу. Мы жертвуем Богу то, что здесь нам доставляет удовольствие, а в веч- ной жизни не пригодится. На самом деле мы не умрем и не заболеем, если откажемся от каких-то удовольствий, — не такие уж это жизненно важные вещи. И это можно проверить во время поста. Взять и бросить. Взять и оставить. А потом, если понравится, и после поста не возвращаться к этой привычке или занятию ...

То есть пост — это время преодоление себя — плотского, тленного, временного, греховного. Если мы не прервем удовольствия, то не сможем преодолеть

искушений. Через него враг как бы получает юридическую власть над нами: нас пальчиком поманил — мы все бросили и побежали ему навстречу. А неверный в малом будет неверен и в основном.

Поэтому с детьми следует побеседовать в начале поста, при этом могут быть разные методические приемы. Можно в конвертик и вложить обещание Богу. Листочки взяли и пишем: «Господи, обещаю Тебе до Пасхи отказаться от.'..» А дальше человек сам, по своей свободной воле должен принять решение — чем жертвовать. Можно положить эти письма в конвертики, подписать, заклеить. А на Пасху рас- печатать, посмотреть, какой подарок Господу мы приготовили. Смогли обещание сдержать? Можно детям эти письма раздать. Кто пожелает — поделится своими переживаниями.

И еще один важный момент, когда в конце поста их спрашивают: «Ну что, теперь все можно. Ты побежишь — целую колбасу съешь или пять шоколадок?» Очень важно, насколько сильной осталась потребность. То есть только на какой-то период человек смог с собой справиться или сумел действительно успокоиться, преодолел свою страсть, свою зависимость?

А если ребенок не смог преодолеть какое-то пристрастие?

— На этот случай есть исповедь. Он покается, попросит помощи Божией. Детей можно поучить молиться, сказать: «Ребятки, конечно, сил наших может не хватить. Давайте просить у Господа, чтобы Он дал нам благодать все преодолеть». И начинается такая простая детская молитва: «Господи, помоги мне выполнить мое обещание». И начинаются пост, борьба с искушениями, духовная жизнь. Появляется четкая линия «фронта»:.с одной стороны — наши враги, с другой — наши друзья — Ангелы Хранители, небесные покровители.

Лествица добродетелей: здоровый дух — в здоровом теле

— Иногда спрашиваешь: какой самый большой порок у тебя? И человек отвечает: гордыня. Можно ли поставить задачу на пост — побороть гордыню? Это примерно так же трудно, как в космос слетать.

Здание рушится, и человек говорит: начну с починки крыши. А фундамент вообще весь развалился... Дело в том, что основанием нашей духовной жизни являются телесные добродетели — воздержание, целомудрие, нестяжание. И наоборот, фундаментом погибели — телесные пороки — чревоугодие, блуд, сребролюбие. Они как бы первичные, а из них вытекает огромное количество, десятки всяких добродетелей и пороков.

Есть такое непреложное педагогическое правило: прежде чем заниматься душой, а тем более духовной жизнью, надо наладить полный поря- док в нашей телесной жизни. Если мы не стяжали воздержания, если его нет в ребенке, если он неумерен, если в нем не наблюдается целомудрия, нестяжательности, жертвенности, этой основы, фундамента, — дальше двигаться нельзя.

Приходит человек и плачет: никак не могу побороть тщеславие. Да как же ты его можешь побороть? У тебя все корни этого дерева питаются от страстей. Ты их не обрубил. Существует определенная лестница добродетелей. Всякую педагогическую деятельность и воспитание надо начинать с приобретения ребенком телесных добродетелей. Необходимо выстраивать такой уклад, при котором жизнь стала бы воздержанной, целомудренной, нестяжательной, чтобы побуждать к некоему аскетизму. Устраиваем ли мы лагерь, в семье ли живем — телесные добродетели должны быть обязательно. Отсюда все остальное проистекает.

Преподобный Серафим Саровский оставил нам заповедь: все, кто приезжает в Дивеево, должны жить в некомфортных условиях. Говорил: «Здесь будет множество, десятки тысяч паломников, но все они должны жить скромно, чтобы по

лучить духовную пользу». Сейчас там, правда, в окрестностях монастыря можно найти и бильярд, и бассейн, и джакузи. Трудно при таком укладе преуспеть в духовной жизни. Действительно, должно быть некое стеснение, некое ограничение.

Выбор между добром и добром

— Вообще всякая педагогика начинается с ограничения. Должен быть некий шлагбаум, забор, запрет, заповедь, договор. Это одна сторона педагогики. А вторая сторона — это свободная воля ребенка, которая не должна быть подавлена. Потому что неволь- ник — не богомольник. Вот мы его схватили за руку, бьем по голове и говорим: ну-ка молись. Говори, что любишь Бога! Не любишь — мы еще тебя палкой стукнем! Но насильно полюбить невозможно.

У американского психолога Лоуренса Колберга (1927 — 1987) была идея нравственного выбора, нравственной коллизии. Он полагал, что суть педагогики состоит в том, чтобы перед ребенком, перед человеком создать правильную нравственную коллизию. У тебя выбор: либо — либо. В прошлый раз я рассказывал о коллизии дьявола: выбирай хоть это, хоть то, но все будет плохо. Подходишь к журнальному киоску — множество изданий, но нет ни одной газеты или журнала нравственного содержания. А позиция Бога — наоборот, создание таких ситуаций, когда ты что ни выберешь — все хорошо, все — добродетель. Собственно, педагогика нравственных коллизий является одним из средств воспитания добродетелей. У Господа так: что ни выбрал — все благодать.

Давайте мы с вами попробуем перевести разговор в практическое русло. Какую позитивную нравственную коллизию можно создать перед ребенком, перед классом? Как вы думаете, возможно ли составлять коллизию между добром и злом?

— У нас каждый день возникают такие коллизии...

— В пост хочешь — ешь колбасу, хочешь — не ешь... Так?

— Если такую модель создать, не факт, что ребенок выберет добро, а не зло. Тем более что зло для него неочевидно.

— Как вы думаете, что вообще человеку легче выбрать — зло или добро?

— Зло. Если, конечно, он не святой и не подвижник..

— Православная педагогическая система призвана восстановить образ Божий в человеке. Поскольку человек испорчен грехом, зло он выбирает быстрее. Доброе дело сделать — это все равно что в гору подняться. А грех совершить — с горы скатиться. А почему человек ко злу более расположен, чем к добру?

— Потому что природа повреждена. — А как она повредилась?

— Через первородный грех.

Еще от Адама? Мы его все время «благодарим». Есть Адамов грех, есть — родовой, существуют еще личные греховные привычки, их же не изменишь просто так — несколько десятков лет грешил-грешил, а потом — раз, и обратился к добродетелям. Поезд невозможно остановить мгновенно, он идет по инерции. Инерция греха, накопленная в нас, очень сильна. И действительно, мы предрасположены более ко греху, чем к добродетели.

Ко всему прочему есть еще и пропаганда; невозможно говорить, что это плохо, когда на всех баннерах написано, что хорошо и что приводит тебя к успеху... «Сделай себе приятное, доставь удовольствие» и т.д. Все плакаты об этом кричат. А мы отвечаем: «Нет, не позволим себе этого удовольствия, не сделаем себе приятно». Педагогически это неправильно, тяжело. Это примерно то же самое, что мы говорим: «Ты как, по асфальтированной дорожке пойдешь или по узкой тропинке через бурелом?» Человек — где легче — там и идет. Получается, что вопрос звучит примерно так: ты по течению поплывешь или против течения? А можем спросить иначе: ты как, по диагонали против течения поплывешь или под другим углом? Выбор должен быть. Талант педагога заключается в том, видит ли он эти нравственные коллизии. На самом деле их множество. Всякое событие, ситуацию можно использовать как своего рода установку между одним добром и другим. Кто может предложить такого рода коллизии?

— Например, можно сказать: «Сынок, мы завтра пойдем причащаться на раннюю литургию или на позднюю?» Право выбора у него остается, с другой стороны — и то и другое — хорошо.

— Неплохой ход, да? Причем не только на службу, но еще и причащаться. А это уже говорит о том, что необходимо подготовиться к Причастию. То есть двойная установка, а выбор остается. Иногда детей под конвоем на литургию не приведешь. В этом случае можно дать выбор: до «Верую» или после. Для какого-нибудь подростка это тоже поступок. Бывает, что к «Отче наш» его, как младенца, приведешь, и то— слава Богу.

Думай о хорошем

— Сегодня одна мамаша кричала на сына. Я говорю: «А что ты кричишь на него? Ты видишь, на ребенка бес насел, человек шагу не может сделать в сторону храма. А от твоего крика у него только отвращение будет к службе, к Богу, ко всему, что ты делаешь». — «А как же быть?» — «Ну как, двигаться потихонечку, маленькими шажками». Особенно это важно в подростковом возрасте — в 12 — 13 лет. Всех их «смывает волной» из церкви. И родители чешут затылок: как же их туда заманить, привести? В это время действительно благодать Божия отходит, а гордыня восстает. Тут особая педагогика должна быть. Какое самое главное желание подростка?

— Желание самостоятельной жизни.

— Быть взрослым. И вся педагогика выстраивается на том, чтобы дать реализоваться этому желанию. Необходимо создать нравственные коллизии: каким бы ты хотел стать взрослым— таким или эдаким?

Предположим, вы видите, что подросток в гневе, но не видите, что на нем сидит бес, его дубасит, что человек изранен, беснуется. На него напал враг, его бьет, может и убить. И первое чувство к этому человеку — жалость. И если у нас действительно возникает чувство жалости к ребенку, который гневается, или к нашему начальнику, или к любому другому человеку, тогда происходит удивительная вещь. Бес, который на нем сидит, убегает, он не выдерживает нашего сочувствия, милосердия.

А если мы начинаем осуждать человека, тоже раздражаться, то от нас благодать отходит, бес перепрыгивает на нас и, как афонский старец Порфирий Кавсокаливит говорит, начинается бесовский хоровод: люди скандалят, друг друга оскорбляют, злобствуют. А бесы хохочут над тем, как они ловко притянули к себе людей.

Есть очень простое педагогическое и духовное правило. Многие приходят, спрашивают: «Батюшка, как помочь мужу, жене, ребенку, кому-то еще? Человек в таких грехах...» Я говорю: «Начни о нем творить добрые помыслы. Начни его любить, жалеть». Наше доброе отношение к такому человеку, жалость помогут ему выбраться. Это снимет бесовское нападение. И наоборот — если мы раздражаемся, осуждаем какого-то человека, мы тем самым толкаем его на погибель. Более того, и сами находимся в опасности, потому что если ты осуждаешь, то тебя Господь попустит впасть в грех еще больший, чем тот человек. Ты лишаешься благодати, бес перепрыгивает на тебя, и ты еще ниже можешь пасть.

Скажу больше: весь секрет и инструмент педагогики — это ваше сердце, то, в каком состоянии оно находится. У меня недавно был разговор с одной девочкой. Она рыдала, была в отчаянии, говорила, что потеряла смысл жизни, не знает, куда бежать и что делать. Я погладил ее по головке, поцеловал, сказал: «Дорогая, да у тебя все прекрасно». И она вдруг говорит: «Да и правда, у меня все хорошо». У нее уже снова появился смысл жизни. А ведь ее «крутило» несколько дней,но никто к ней не подошел, не поговорил. А почему? Потому что люди вокруг были в таком же раздраженном состоянии, как бы обиженные на нее. Никто не приласкал ее, а человеку это надо... Может, только приобнять его, как-то выразить любовь, может, сказать простые добрые слова, неважно какие. Важно, как они будут сказаны. Если ты говоришь с любовью, от сердца, убежденно, бесовский домик рассыпается. Бес не выдерживает, убегает. И в этом — наша педагогическая помощь всякому человеку.

...Вчера разговаривал с одной дамочкой, она мне: «Батюшка, что мне делать, не могу не осуждать своего начальника. Почему у меня такая унизительно маленькая зарплата, почему я так много работаю и так мало получаю?» Спрашиваю: (<A сколько ты получаешь?» — «65 тысяч». — «Ну и что, прокормиться не можешь?» Живет одна в Подмосковье, мужа у нее нет, дочь работает и замуж собирается. Видите, как враг ее «накручивает», что она никак не может успокоиться, пришла советоваться, как поступить с начальником. При этом уже 15 лет в храме, 10 лет в хоре поет, крестится, молится, правила выполняет, причем немаленькие, а толку... Где же оно, православие? Начинаю с ней беседовать: «Ну, пожалей своего начальника». — «А за что я его жалеть буду?» — «Если ты его жалеть не будешь, сама такой станешь. Тебя поставят начальницей, и ты окажешься еще хуже». — «Да, — соглашается, — если меня поставят начальницей, всем будет плохо от меня». — «Видишь, какой у тебя милосердный начальник». Еле-еле, с большим трудом мы с ней вы шли на верную дорогу. Не только она, но и большинство людей живут в совершенно нереальном мире.

Терпение и духовный труд

— Христианина можно сравнить с бильярдным шариком. Как-то мне архимандрит Кирилл (Пав- лов) объяснял: тебя толкнули — лети, пока не стук- нешься, стукнулся — отскочил. То есть сам не прояв- ляй волю. И тогда возникает терпение. Это главный вопрос, все люди его задают: батюшка, где взять силы, когда терпеть совершенно невозможно?

— А как вытерпеть себя самого?

— В какой-то момент человек открывает в себе огромное количество страстей, грехов и начинает внутреннюю борьбу с ними; Но они подчас, как глыба, как скала, никак не поддаются. Можно ходить 10 лет в храм и ничего в себе не изменить. Страсти как были, так и остались, а могут даже расцвести. И оказывается, никакие правила, Причастие, жизнь среди православных людей не могут ничего не поменять.

Вот у протестантов подход простой: если ты пришел в храм, покаялся (у них своеобразное, конечно, покаяние), изучаешь Библию — все, ты спасен. Господь спасет. А у нас нет такого ощущения. Спасен ли? Наоборот, даже святые понимали, что они погибают, что они грешные. Для духовной жизни это необходимое условие.

Я помню, когда приехал в Троице-Сергиеву Лавру, мне тоже открылось множество грехов, я был в скорбях, пришел к старцу и говорю: «Батюшка, это же невозможно, это же ужас, здесь одни небожители, а я такой грешник». Он отвечает: «Так и думай, тогда спасешься. Думай, что все спасаются, а ты погибаешь. Это правильное чувство. Но оно должно быть искренним. Это основа покаяния». Если мы не видим себя в грязи, то как можем покаяться? Как очиститься?

Но должен быть перед нами и образ Божий, идеал, святой, который является примером. Должны быть цели, к которым мы стремимся, — ближняя и дальняя. И в ближней перспективе Господь дает нам множество примеров. Если бы мы посмотрели на людей, которые нас окружают, то нашли бы oгромный педагогический потенциал. Оказывается, у них есть такие добродетели, которых у нас нет. Например, у меня нет терпения, а другой терпит.

Помню, у меня был начальник научной лаборатории, неверующий человек, но размышлял свое- образно. Говорил: «А что с людей взять-то? Все они сумасшедшие, болящие. Нормальных ведь нет. А на больных не обижаются». Он действительно ни

на кого не обижался, потому что всех считал больными. Такая философия...

— Не совсем православная...

— Действительно, не совсем православная. Тем не менее такая установка помогала ему сохранять терпение. И в чем-то он был прав, потому что действительно нет человека идеального. Все люди по-своему несовершенны, чего от них требовать? Они не святые, не Боги, к ним милостиво надо относиться. В руководстве для священнослужителя есть такая фраза:. «Господь поставил грешных священников исповедовать таких же грешных людей». Священники же тоже грешные. А если бы исповедь принимали Ангелы? Они бы никого не пощадили. Можно ли сравнить ангельскую жизнь с нашей? Священнику, который в таких же немощах, как его прихожанин, легче понять кающегося.

Но у нас все же есть великая сила, намерение каждого человека, данное от Бога, стать лучше, совершеннее, уподобиться Богу, восстановить образ Божий. Это стремление заложено в человеке, так же, как совесть, которая нас обличает, не дает творить тяжких грехов. Для ребенка очень важно подражание. Быть, например, такими же, как святые благоверные князья Александр Невский или Димитрий Донской.

Когда мы говорим о том, что такое терпение, кротость, надо посмотреть на иконы, взглянуть на святых, прочитать их житие. Это — образцы. На вопрос, как потерпеть самого себя, один из подвижников отвечал: если мы не терпим собственных недостатков, то находимся в тяж- кой гордыне. Это показатель, что мы пребываем в гордыне, тщеславии. То есть согрешили и думаем: как же это я мог такое совершить? Да всякий человек, если он хоть на минуту потеряет благодать, может впасть в самый последний грех. Никто от этого не застрахован — никакой святой, ни- какой человек самой высокой духовной жизни. Мы держимся только благодаря милости Божией, Его благодати. «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (1 Пет. 5:5). Как только мы воз- гордились, все — полетели. I Кстати, раздражение — это болезнь нервов, профессиональное заболевание педагога и руководителя. У них вся работа на нервах. Почему? Потому что на работе человек сдерживается, хотя и раздражается на детей, на сотрудников, на коллег, но он им это высказать не может. Ему приходится в силу профессионального этикета держать себя в руках. А домой приходит — и пружина распрямляется. Мужу достается, и детям, и собаке — все раздражение выплескивается.

Часто человек разряжается тем, что начинает пить. Почему мужчины спиваются? А потому что живут без Бога. Человек безбожно расслабляется, снимает нервное напряжение не молитвой, а водкой. Нет чтобы помолиться, сказать: «Господи, Ты видишь, как я гневаюсь, раздражаюсь, напрягаюсь — нет никаких сил терпеть!» Бывает, что достаточно пяти минут такой искренней молитвы (а для Господа нужно только искреннее сердце) — все снимает. Это как душ духовный: и тело расслабилось, и душа успокоилась... 

По материалам Журнала Покров

Закрыть

Написать сообщение

Тема сообщения
e-mail для ответа
Сообщение